Анатолий Королев (a_korolev) wrote,
Анатолий Королев
a_korolev

ВОЛК В ОСЛИНОЙ ШКУРЕ

АНАТОЛИЙ КОРОЛЕВ

Сказки Шарля Перро скрывают двойную жизнь писателя
эссе

От автора: я давно подозревал Шарля Перро в тайной жизни, и не раз вызывал дух его чарующих сказок на страницы своих книг, но. Но у меня не было под рукой биографии писателя, чтобы сделать окончательные выводы. И вот, наконец, она появилась. Первая биография Шарля Перро на русском языке увидела свет в издательстве «Молодая гвардия» в престижной серии ЖЗЛ. Ее написал Сергей Бойко, который не дожил до выхода своей замечательной книги, и о котором я знаю только то, что он жил в Ставрополе и писал книжки для детей и юношества. Эти книжки рассказывали популярным языком о разных серьезных вещеах, о истории изобретений, например. В свою очередь не дожил до выхода русской биографии Перро и тот, кто вдохновил однажды Бойко на написание этой книги, речь о профессоре Парижского университета Марке Сориано, которому автор посвятил свой долголетний труд.
Две смерти, поставленные судьбой над русской книгой о Шарле Перро, придают изданию оттенок ужаса.
Предлагаю вниманию читателей Exlibris-НГ три фрагмента из своего эссе об авторе легендарных сказок.



ИГОЛКИ ДЛЯ КРАСНОЙ ШАПОЧКИ

Кто не знает «Сказки матушки Гусыни», написанные Шарлем Перро!
Кто не читал их в детстве!
От одного перечня этих жемчужин захватывает дух: «Красная Шапочка», «Спящая красавица», «Золушка», «Кот в сапогах», «Мальчик с пальчик», «Синяя Борода», «Ослиная шкура»...
Причем, непонятно в чем тайна их прелести? Ну, подумаешь, Волк подкарауливает в лесу девочку в Красной Шапочке. На то он и волк, чтобы подкарауливать. Однако... чем больше рассматриваешь этот шедевр, тем более загадочным он становится. И волк, и Красная Шапочка бесконечно учтивы. Дитя простодушно не ведает, что за существо волк и какова природа его внимания к ней. Волк галантен: он спрашивает, куда она идет? Бедное дитя, не зная, как опасно останавливаться в пути и слушать волка, послушно отвечает, что идет проведать свою бабушку, которой ее матушка посылает лепешку и горшочек масла. А далеко ли живет бабушка, участливо поддерживает беседу Волк. Невинная душа отвечает: далеко, видите вон ту мельницу, а за мельницей, первый дом в деревне. Что ж, предлагает тронутый уважением к бабушке Волк, и я тоже пойду проведать ее только, чур, я пойду ЭТОЙ дорогой, а ты пойдешь ТОЙ. И мы посмотрим, кто раньше придет.
Перро гениально подает уловку Волка, как всего лишь игру вперегонки. А дети уже трепещут. Душа уходит в пятки от ужаса за жизнь Красной Шапочки, она же вот-вот попадется в расставленную ловушку!
Это предчувствие вызывает первое в жизни наслаждение от чтения.
Суть его в том, что ребенок переживает неизвестное прежде состояние наслаждения временем. Оказывается, ты уже повзрослел, ведь ты то уже знаешь, что скрывается за учтивостью страшного волка.
Одновременно к сладости переживания примешивается горечь предчувствия. Ожидание развязки – вот, вот волк схватит обреченную жертву, - впервые раскрывает ребенку факт существования смерти. И хотя ты еще робко уверен, что кажется, смерть лично тебе ничем не грозит, все-таки душу терзают первые сомнения: а вдруг ты тоже умрешь?
Знатоки Перро нашли в черновиках писателя вариант еще одного волчьего вопроса.
Волк спрашивает: По какой тропке ты побежишь, душа моя? По игольчатой или по булавочной?
По игольчатой, отвечает обходительная простушка.
Если дух игольчатой тропки еще можно прозреть - речь о тропке похожей на след штопальной иглы, когда иголка ныряет в ткань и оставляет на простыни только стежок за стежком, то есть волк имеет в виду тропку ненахоженную, след которой то и дело - стежком - теряется в почве. То дух булавочной тропки лично мне совершенно непонятен, хотя сравнение безупречно пленительно, как и прозвище девочки, Красная Шапочка.
(Уже написав статью, я вдруг догадался, - булавочная тропка это, наверное, та, которая идет по бугоркам, кочкам и пенькам. Ведь булавочная головка означает бугорок. Речь идет, конечно, о французской булавке, которую у нас еще называют английской: из черной бусинки торчит тонкое острие. Для ткани повествования, которая представляет собой подсознательную полотняную материю все, что может проколоть ткань, внушает тревогу).
Эти две тропки - игольчатая и булавочная остры как волчьи зубы.
Мироздание Красной Шапочки - это нежная ткань материи. Алый шелк и белое сукно. Зло в этом мире все острое: иглы, булавки и зубы волка. Сказка про внучку, это история об исколотой рукодельной подушечке, куда вышивальщица вонзает иглы после шитья.
И еще нашли французские перроведы в черновиках пару волшебных штрихов, которые Перро не стал использовать в сказке.
Вот Волк, притворившись бабушкой, - (вперегонки уже сыграли, поиграем теперь в прятки) которую только что съел, просит внучку: лепешку и горшочек поставь на сундук, а сама иди, ляг со мной. Тут любезная Красная Шапочка начинает раздеваться, чтобы прилечь к рядом с бабушкой на кровать, и спрашивает: бабушка, куда мне положить вот это? Волк отвечает: брось в огонь, дитя мое, больше это тебе не понадобится. И Красная Шапочка, не смея перечить старшим, бросает в огонь Красную Шапочку и опять спрашивает: бабушка, а куда мне положить вот это? И волк отвечает за бабушку: брось и это в огонь, дитя мое, больше оно тебе не понадобится.
И так три раза. Пока вся одежда не сгорает в огне.
Какую страшную мощь излучает этот замогильный рефрен!
Кстати, Красная Шапочка сыграла со мной в детстве злую шутку.
Первый раз я услышал Красную Шапочку в чтении матери и был напуган до смерти. Ведь у меня тоже была бабушка. И она тоже жила недалеко от леса (в деревне). Хорошо еще, что в русском переводе присутствует счастливый конец: дровосеки услышали крик Красной Шапочки, вбежали в дом, разрубили волку живот, откуда вышли на свет бабушка и ее внучка целые и невредимые.
Во французском оригинале сказок Перро волк съел и бабушку и Красную Шапочку.
Второй раз я прочитал сказку сам, где-то лет в восемь. Внешний вид книжки был совершенно другой, и рисунки в ней были другие. И нарисованная девочка была ни капельки не похожа на первую. В полной уверенности, что прежде я не читал этой книжки я с нарастающим страхом стал читать сказку, где тоже жила была одна девочка и ее тоже звали Красная Шапочка, и она тоже пошла через лес, отнести - как и в том случае! - лепешку и горшочек с маслом тоже приболевшей бабушке, и встретила другого такого же точно волка! И тот повел себя точно так же как тогда, обогнал Красную Шапочку по короткой тропе, выдал себя за внучку и - надо же! Тоже съел и эту вторую бабушку! А потом опять лег в постель и снова стал подкарауливать внучку.
Это был первый силлогизм потрясенной детской наивности: раз у всех детей есть бабушки, и волк тоже бабушка, значит ты будешь съеден.
Красная шапочка, это кровь которой облита головка ребенка.

КЛЮЧИ ОТ ПЕЩЕРЫ

Шарль Перро родился на свет следом за своим старшим братом Франсуа, который вскоре умер, и эта смерть запомнилась крохотному братцу, как сосущая пустота и острая потеря. По наблюдениям врачей близнецы представляют собой некое таинственное единство, неизученное до конца существо, где парность является решающим условием жизни, а нарушение парности катастрофой. Порой эта симметрия доходит до абсурда, случается, что когда одному близнецу удаляют аппендикс, буквально через час подобная операция срочно требуется другому. Короче, перед нами некое единое психосоматическое и даже сомнамбулическое единство, психическое вещество, где одному близнецу мерещится (в себе же!) близнец другой.
Но как умер братец для сознания ребенка Шарля?
Очень просто: - его съела мать!
Образ смертоносного рта и феномен людоедства, станет маниакальным психозом для творческой души Шарля Перро. Вот откуда такой ужас перед едой, зубами и ртом, чревом и женщиной. Любой завтрак всего лишь отсрочка главного блюда - младенца, то есть тебя, - а аппетит матери не истребим, она ест по нескольку раз в день, в обед, в полдник и ужин, и все время хочет есть.
Сказки Перро полны людоедами.
И слуги этого рта: зубы, ножи и вилки.
«Я съем его под соусом Роббер», требует на ужин людоедка королева-мать маленького внука по имени День в сказке «Спящая красавица».
Внук и соус по имени Роббер - это по сути, уже не один, а два мальчика.
Уже на закате жизни, взявшись написать свою биографию, писатель торжественно открывает ее смертью брата: «Я родился - пишет Перро, - 12 января 1628 года вместе с братом-близнецом, который родился за несколько часов до меня и умер спустя 6 месяцев».
Итак, смерть близнеца искалечила детство Перро.
Он жил словно яйцо внутри скорлупы.
До 13 лет он был практически чудовищно косноязычен, скован до слабоумия, школьные учителя и колледж Бовэ стала кошмаром его детства, камерой пыток. В первый день учебы, мальчик не смог внятно ответить на элементарный вопрос учителя и назвать свое имя и фамилию. Он смог вымолвить только, что зовется Шарлем. И замолчал. Тогда учитель был вынужден подойти к его парте и посмотреть тетрадку, где было написано на обложке Шарль Перро. Так ты Перро! Изумился педагог. Он учил трех старших братьев мальчика, и все они были в числе первых учеников. А этот полный осел... мертвый брат словно покрыл его коркой льда. В ослиной шкуре полу идиота, с огромным трудом выговаривая слова, еле-еле отвечая на вопросы, пугая родителей идиотизмом, проводя долгие дополнительные часы за уроками, Шарль пребывал в таком состоянии почти 14 лет! И вдруг! И вдруг он влюбляется в мальчика по имени Борэн, который был почти таким же несчастным как он. Борэн был толстяком. Его никогда не принимали в игры. Его дразнили. Он так же как Шарль отвечал невпопад. Он был таким же изгоем. Но если Шарля не трогали из-за страха перед старшими братьями, которые приходили забирать Шарля из школы, то толстячок Борэн был куклой для битья.
В один прекрасный день три негодяя опрокинули толстяка в грязь после дождя и принялись с хохотом макать его лицо в грязную лужу. И! И тут душа Шарля не выносит мук Борэна. Душа лопается, как лопается страшный нарыв: тихоня бросается на обидчиков друга с дикой яростью. Кусаясь. Размахивая кулаками и выдирая мальчикам волосы. Юные аристократы растерялись, все трое принадлежали к знатнейшим фамилиям Франции, не привыкли к отпору и замерли, не зная как вести себя в такой ситуации. В царстве поз короля Людовика-Солнце юный Шарль решился на откровенный и грубый поступок. Иди домой, сказал твердым голосом Шарль Борэну. Тебя больше никто не тронет.
В этой любви Шарль, наконец, становится старшим по духу.
Место мертвого братца наконец-то занимает живой мальчик.
Утерянное равновесие двойничества восстановлено.
Скорлупа разбита, яйцо - языком речи - вытекает наружу.
Он обретает брата.
На следующий день на вопрос учителя кто повторит урок из Плутарха, Шарль впервые за 5 лет поднял руку и вышел к доске. В насмешливой тишине он без малейшей запинки на прекрасной латыни пересказал огромный кусок из Плутарха. И получил высший балл. С этой минуты до конца жизни Шарль получал в жизни только высшие баллы. Ведь ему пришлось жить за двоих.
Долгие родовые муки судьбы кончились родами одного из самых блистательных людей Франции и Европы. Достигнув зрелости, Перро войдет в десятку самых могущественных государственных чиновников Франции.
Но не станем спешить.
Спросим, есть ли в сказках матушки Гусыни подобные превращения, которые пережил в жизни сам Шарль Перро?
Да, есть. И таких метаморфоз целое множество. Вот запечная замарашка Золушка, благодаря стараниям феи, превращается в сказочную принцессу, является на бал во дворец и покоряет принца. Преображение замарашки сопровождает свита малых метаморфоз: вот, усатая крыса стала форейтором, а мыши - слугами в серых ливреях на запятках золотой кареты. Вот, обернувшись львом людоед пугает кота в сапогах, а когда становится мышкой - гибнет в пасти кота. Вот Волк, нырнув под одеяло в постель съеденной бабушки, сам становится бабушкой и поджидает внучку: как странно выглядит бабушка, когда раздета, удивлена Красная Шапочка. (Гюстав Доре сделал страшную иллюстрацию к детскому страху: волк в чепце и очках старухи, уложил голову на подушку).
Эти превращения золы в алмаз нередко сопровождает образ отвратительной оболочки, в которую в бегстве спряталась красота.
Пожалуй, самый гадкий образчик скорлупы можно обнаружить в сказке «Ослиная шкура», где дочь короля, нежная красавица вынуждена прятаться внутри зловонной ослиной шкуры. И каждому герою сказок Перро нужно очень и очень постараться, чтобы проникнуть сквозь отталкивающую оболочку внутрь тайны и обнаружить жемчужину. Так целых сто лет замок спящей красавицы не подпускал ни одного человека и только в час, когда срок заклятия феи закончился, страшный терновник расступился перед всадником. Даже фее пришлось изрядно потрудиться над тыквой, чтобы превратить ее в золотую карету для Золушки. Добрая крестная долго вычищала ножом из тыквы ненужную мякоть, чтобы осталась корка.
Короче, страшная корка и мерзкая шкура в сказках Перро, вся мерзость оболочки, раковины, скорлупы (клипот на языке лурианской каббалы), внутри которой таится жемчужина - есть прямое следствие пережитого в жизни состояния духовного паралича, из-за гибели двойника. А разрыв скорлупы, случившийся в колледже Бовэ - источник того дивного волшебства и очарования, которое озаряет сказки Перро светом луны, брызгами светлячков и фонтанами магии.
Свою колдовскую роль играет и выскобленная мякоть из тыквы, он же изжеванный зубастым ртом и выблеванный наружу фантом проглоченной пищи (послед тыквы, родившей золотую карету) он же кашеобразный близнец Франсуа, который как навязчивый кошмар преследует Шарля Перро.
С одной стороны перед нами дихотомия: гроб и тело. Только внутри гроба спрятан полуживой ребенок. С другой стороны, рот матери из которого жалобно смотрит близнец. Эта игра в прятки порождает феномен родной бабушки, которую с одной стороны давным-давно проглотил волк, и которая - с другой стороны, - затаившись в утробе зверя, напялив на себя эту мерзкую волчью шкуру, караулит любимую внучку в кровати, чтобы вонзить в нее острые зубы.
Страсть бабушки к внучке бросает на знаменитую сказку тень вровосмешения.

Вновь заглянем в сказки Матушки Гусыни.
Есть ли там кровосмесительные мотивы?
Есть!
В сказке «Ослиная шкура», король после смерти жены проникся вожделением к собственной дочери и решает принудить ее к постели через брак. Читаем. «Ее молодость, приятная свежесть ее нежной кожи воспламенили короля страстью столь пылкой, что он не мог скрыть это от принцессы и сказал ей о своем решении - жениться на ней».
Дочь «чуть не упала в обморок от этого ужасного предложения. Она бросилась к ногам короля, и с всею силою убеждения, на какую была способна, заклинала отца не принуждать ее к такому преступлению».
Однако король находит моральную поддержку у старого друида, который «смягчил в его сознании мысль о грехе, и убедил его, будто жениться на собственной дочери есть дело угодное богу».
(Кстати, схожую тему инцеста затронул Перро и в своем «Диалоге любви и дружбы». Там он непринужденно пишет, что бывали достойные времена, когда мужу (и даже брату) разрешалось жениться сразу на двух сестрах близняшках, и не было брака счастливей).
Дух кровосмешения мерцает волчьим взглядом и все в той же сказке «Красная Шапочка».
Вот какой стихотворной моралью сопровождает эту историю Перро.
«Мораль.
Детишкам маленьким не без причин
(А уж особенно девицам,
Красавицам и баловницам),
В пути, встречая всяческих мужчин,
Нельзя речей коварных слушать, -
Иначе, волк их может скушать.
Сказал я: волк! Волков не счесть,
Но между ними есть иные
Плуты, настолько продувные,
Что, сладко источая лесть,
Девичью, охраняя честь,
Сопутствуют до дома их прогулкам,
Проводят их бай-бай по темным закоулкам...
Но волк, увы, чем кажется скромней,
Тем он всегда лукавей и страшней».
На первый взгляд, речь идет об опасности любого мужчины, но - внимание! - Волк разыгрывает в доме роль бабушки и оказывается в постели с собственной внучкой. В этом ракурсе пожирание внучки, можно читать как пожирание девственности, совершенное в тени домашнего очага. Перед нами все тот же инцест.
Итак, изнанка, содранная шкура дивной чарующей, ТОН чуда положены автором в эротическое дупло соблазна, но не честь девицы беспокоит Перро, девиц он не жаловал хотя бы за глупость, болтливость, любопытство, вздорность, жеманство, лживость, жадность и кокетство. Нет, он встревожен сексуальной тягой кавалера к ребенку, и не просто ребенку, а вожделением к собственному дитя, вот почему так страшен обман родной постели, где чепец родной бабушки скрывает пасть чудовищной похоти, в глотке которой распахиваются кошмарные зубы однополой страсти. Вот где кровоточит тайна великой сказки, которая струясь через глухой лес бытия выходит на свет игольчатой тропкой в окружении цветов и порхающих бабочек, и ласково стелется под ноги Красной шапочки, которая ничего не ведает про жерло всепожирающей женской матки, которая проглатывает новорожденных младенцев, чтобы наслаждаться этой не иссякающей пищей и никогда не рожать.
Вот почему так страшно наше детство реагирует на слова, про щеколду, которую только дерни за веревочку она и откроется. Эта щеколда открывает (код доступа) в утробу матери, в рот людоеда, в постель отца.

СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА МОГИЛКА

Обилие людоедов в сказках Перро идет от страха перед матерью.
От от желания ребенка заговорить аппетит кровожадной матери
Шкура это по сути и есть рот, увеличенный страхом младенца.
Если сначала малыш подозревал, что мать тайком сожрала братца-близнеца, то чуть повзрослев, искалеченный страхом мальчик, решился подумать, что братец живет в животе у матери и, прислушиваясь стал слышать слабый шепот близнеца, который доносился до его воспаленного слуха из живота матери. Позднее, на эти глюки наложилось мальчишеское полу знание о том, что дети сначала живут в животе матери, а потом выходят на свет. И он наивно стал ждать, когда Франсуа выйдет на свет, а тот шептал, что мать не выпускает его из темницы.
Из этого перешептывания с проглоченным близнецом сама собой рождается ситуация раздвоения личности.
Но, освободившись от скорлупы близнеца, вывернувшись наизнанку, как волчья шкура мехом внутрь, а мездрой наружу, Шарль не просто разбил яйцо и обрел речь, а вобрал брата-близнеца в себя. Отныне он хранил его под сердцем в своем теле, как хранит сокровище мать беременная ребенком.
Что ж, сказки Перро действительно написаны двумя людьми, но это не сын и отец, а живой близнец и близнец мертвый. В купели смерти, в тесном гробу живота, внутри выскобленной тыквы, в кровати бабушки, в брюхе у волка один близнец нашептывает другому в ухо волшебные сказки, с надеждой добудиться до мертвой души. Вот почему так важен мотив стука – тук, тук, тук, - щелканье щеколды, звук падения хрустальной туфельки с ноги Золушки на дворцовой лестнице. В этой интонации нашептывания, в объятиях над гробом и рождается то чудо чарующей дивной тональности, в которой написаны гениальные сказки отчаяния, сочиненные Шарлем Перро для своего мертвого близнеца.
Ведь освободившись от скорлупы близнеца, вывернувшись наизнанку как волчья шкура мехом внутрь, а мездрой наружу, Шарль вобрал брата близнеца внутрь себя. Отныне он хранил его под сердцем в своей утробе. Как хранит беременная мать своего младенца в утробе. Только эта мистическая беременность близнецом, одна она только и делала Шарля Перро счастливым.
Из этого состояния беременности братом он не выйдет теперь до конца жизни. Вот откуда рождается феномен Перро. Это состояние уже не похоже на смерть. В утробе пещеры, внутри шкуры, под сердцем Шарля мертвый Франсуа переживает тайные фазы рождения. Постепенно Франсуа начинает слышать внутренний голос брата. А Шарль начинает понимать бормотание не рожденного братца.
Два близнеца вступают в мистический диалог.
Верхний Перро (ослиная шкура) был женоненавистник, гомосексуалист, мудрец, карьерист, интриган, трудоголик, царедворец, волк в шкуре осла, а нижний Перро (спящий жемчуг), тот, кто жил наизнанку в утробе тайны, близнец Франсуа был дремлющим веществом детства, духом обиды на брата за то, что младшему выпала удача жить, а ему старшему достался жребий небытия.
Вот они вдвоем начинают сочинять сказку о Золушке.
«Она спала на чердаке, на старом соломенном тюфяке, в то время как сестры спали в красивых комнатах», - с обидой ребенка говорит близнец в утробе, тот, что навсегда остался ребенком.
«Все дамы очень внимательно рассматривали прическу и платье Золушки, чтобы назавтра сделать себе такие же», - с мудрой иронией говорит близнец, который состарился и дожил собственной до смерти в 1703 году.
Мистическое измерение сказок - попытки отца родить близнеца.
Их писала (рассказывала) роженица - (баюкая!) - для своего сына в утробе. Вот откуда уникальная интонация чревовещателя у сказок Шарля Перро, это диалоги мальчиков живого и мертвого, вечно юного, живущего в животе и того, что состарился, потому что жил снаружи. И на обложке шедевра надо бы ставить два имени: братья Перро. Два близнеца. Франсуа и Шарль. Два пленника рта.
Волчий язык - это Красная Шапочка, которая ласково свесилась из пасти родной бабушки.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments